От Bayraktar до «Ланцета»: как дорогое оружие проиграло дешёвому
Дрон за 100 тысяч рублей способен уничтожить танк стоимостью миллионы - этот простой арифметический факт обнулил десятилетиями выстраивавшуюся военную доктрину. Опыт СВО показал: линия фронта больше не там, где стоит пехота, а там, куда дотягивается сигнал оператора. Россия, пройдя через эту трансформацию в режиме реального времени, сформировала один из богатейших в мире практических опытов применения и противодействия беспилотным системам.
От Bayraktar до «Ланцета»: как дорогое оружие проиграло дешёвому
До СВО господствующей концепцией оставался крупный дрон - дорогой, высокотехнологичный, фактически замена пилотируемого самолёта. Американская армия строила флот аппаратов ценой в сотни миллионов долларов каждый. По той же логике Украина в первые месяцы операции массово применяла турецкие Bayraktar TB2. Итог оказался закономерным: российская система ПВО уничтожила их практически полностью, после чего поставки этого класса техники прекратились как экономически нецелесообразные.
Ответом на этот тупик стала принципиально иная модель. Серийный фронтовой БПЛА сегодня - это устройство без обратного билета, одноразовый боеприпас, выпускаемый сотнями тысяч штук. Небольшая боевая часть, минимальная стоимость - и при этом реальная угроза для танков, артиллерийских установок и объектов инфраструктуры. Барражирующий боеприпас «Ланцет», комплекс «Герань», линейка разведывательных дронов - по словам академика Российской инженерной академии Максима Кондратьева, аналогов этим разработкам в мире пока нет, хотя попытки скопировать уже предпринимаются.
Экран вместо окопа: как меняется сам солдат
«Давайте просто вспомним фразу из Ремарка про запах войны. Сегодня запаха почти нет, зато есть бесконечный экран и цифры», - говорит командир взвода учебной роты боевой апробации ЦСН «Барс-Сармат» с позывным «Кипчак». БПЛА одновременно выступает разведчиком, координатором и ударной единицей. Если прежде командармы оперировали полками и дивизиями на карте, теперь перед ними - сеть точек, каждая из которых может оказаться дроном-камикадзе или ретранслятором.
Традиционная подготовка бойца - стрельба, окапывание, физическая выносливость - не исчезает, но отходит на второй план. На первый выходит способность считывать телеметрию, управлять беспилотными системами и принимать решения за секунды в ситуации, когда финальный выбор о поражении цели нередко принимает алгоритм. Офицер «Барс-Сармат» формулирует это жёстко: «Клаузевиц переписал бы „О войне" с нуля, и треть книги была бы про частоту кадров и задержку сигнала».
Новый род войск и дефицит кадров
Практический опыт СВО материализовался в структурное решение: в России созданы войска беспилотных систем и разведывательно-ударные дивизионы БПЛА. Это не просто переименование существующих подразделений - речь идёт о принципиально новой военной специализации со своей тактикой, логистикой и техническим обеспечением, отмечает научный руководитель программы ДПО НИУ ВШЭ Александр Доронин.
Масштаб кадровой задачи, которую предстоит решить, огромен. По словам Кондратьева, одними операторами дело не ограничивается: нужны проектировщики, сборщики, специалисты по обработке и анализу данных, собранных с помощью БПЛА. Ведомственные учебные заведения уже внедряют соответствующие курсы, параллельно работают негосударственные центры подготовки - с расчётом на то, что после завершения СВО их можно будет перевести на гражданские рельсы, сохранив мобилизационный потенциал. Война изменила не только поле боя. Она изменила профессию.
